2016 год стал суровым испытанием для Дианы из Themyscira. Трудно поверить, что она отмечает свое 75-летие, когда общественный нарратив был столь безжалостно негативным. Хронология событий запутанна. Она совершила свой большой экран в марте, но была похоронена под волной критического презрения. Обзоры назвали его slugfest. Реакция аудитории была смешанной, по крайней мере.
Затем пришел почет ООН. Она была назначена почетным послом женщин и девочек. Символизм был мощным. Реальность была недолгой. Звание было отозвано всего через два месяца после того, как должно было быть двенадцатимесячной кампанией. Это унизительный выход.
Мир комиксов предложил мало утешения. Признанная серия «Легенда о Чудо-женщине» была отменена. Фанаты, которые любили творческий бег, остались с пустыми руками. Затем был спектакль Фрэнка Чо. Художник устроил публичный скандал, потому что не мог нарисовать трусики Чудо-женщины на обложке. Это было отвлечение. Громкое, грязное отвлечение, которое затмило фактическое наследие персонажа.
Ее создатель, Уильям Молтон Марстон, видел комиксы «Чудо-женщина» как образовательную возможность научить читателей своим убеждениям, которые были противоречивыми как тогда, так и сегодня.
Легко забыть первоначальное намерение за персонажем. Текущее состояние ее бренда хаотично. Но есть секретная история, которую большинство рассказчиков игнорируют. Она спрятана в архивах. Она скрыта в психологических профилях ее создателя. Уильям Молтон Марстон не просто хотел продавать книги. Он хотел учить. Он использовал Чудо-женщину как средство для своих радикальных идей.
Джилл Лепоур собрала эти фрагментированные части вместе в своей книге 2014 года, «Тайная история Чудо-женщины». Исследование плотное. Выводы поразительны. Марстон вшил три специфические фиксации в ДНК амазонки принцессы. Они не были тонкими. Они были противоречивыми тогда. Они остаются противоречивыми сейчас.
Первая фиксация была обнаружением лжи. Лассо правды не было просто сюжетным устройством. Это было проявление интереса Марстона к тесту COWS, предшественнику современного полиграфа. Он верил в прозрачность. Он верил в разоблачение обмана.
Вторая была матриархальным восстанием. Themyscira не был просто островом. Это был чертеж. Марстон хотел показать мир, где женщины держали всю власть. Это было прямой вызов патриархальным структурам 1940-х годов.
Третья фиксация — это та, которая вызывает больше всего дебатов. Сексуализированное связывание. Браслеты, которые отражали удары. Лассо, которое сковывало врагов. Образы были явными. Они были основаны на личной жизни Марстона и его нетрадиционных отношениях. Это было заявление. Заявление о подчинении и силе.
Марстон был психологом. Он также был полиамистом. Он жил со своей женой и другой женщиной. Он верил в подчинение сильных и доминирование любящих. Чудо-женщина была аватаром этой философии. Комиксы были образовательными инструментами. Они должны были провоцировать мысль. Они должны были изменить умы.
Современная интерпретация устранила большую часть этой сложности. Фильмы сосредоточены на зрелище. Комиксы сосредоточены на непрерывности. Нюанс потерян. Образовательная миссия забыта. Но
Происхождение полиграфа и Лассо Истины
Уильям Марстон не просто изобрел детектор лжи. Он создал его прототип. Его раннее устройство было болезненно примитивным. Стетоскоп. Тонометр. Ничего общего со сложными цифровыми полиграфами, которые используют сегодня судебные психофизиологи. Однако основной принцип остался прежним. Обман вызывает тревогу. Трега запускает физические изменения. Повышается артериальное давление. Учащается сердцебиение. Меняется дыхание. Изменяется кожная проводимость.
Но Марстон был не первым, кто заметил эту связь. Существуют свидетельства того, что настоящую интуицию проявила его жена, Элизабет Холлоуэй. Она заметила, что ее артериальное давление повышается, когда она расстроена. Марстон взял это наблюдение и превратил его в устройство.
Точность таких тестов всегда вызывала сомнения. Это было предметом споров еще в 1922 году, когда Марстон попытался использовать их в суде. Это остается предметом споров и по сей день. Когда суды отвергли его изобретение, Марстон отступил. Он обратился к художественной литературе. Он создал Чудо-женщину. Ее золотое «Лассо Истины» заставляет тех, кто попал под его действие, раскрыть свои обманы. Это метафора машины, которая не смогла убедить судью.
Матриархальное видение, стоящее за Амазонками
Личная жизнь Марстона была столь же необычной, как и его наука. Он женился на Холлоуэй. Он также вступил в отношения со своей бывшей студенткой, Олив Бэрн. Тройка жила вместе в полиамурной связи. Марстон отцовствовал детей от обеих женщин.
Это было не просто жизненным выбором. Это было идеологическим. Тетя Бэрн была Маргарет Сэнджер. Философии этой знаменитой феминистки оказали сильное влияние на Марстона. Он уже поддерживал права женщин. Он даже работал в Гарвардской мужской лиге за женское избирательное право. Тем не менее, он трудился под руководством Гуго Мюнстерберга. Мюнстерберг выступал против права женщин на голосование.
Это противоречие сформировало мировоззрение Марстона. Он считал, что женщины превосходят мужчин. Они более надежны. Менее агрессивны. В его сознании они в конечном итоге будут управлять миром.
В эссе 1943 года Марстон написал о своем решении гендерных проблем:
Не желая быть девушками, они не хотят быть нежными, подчиняющимися, любящими мир, как это свойственно хорошим женщинам. Сильные качества женщин стали презираемыми из-за их слабых сторон. Очевидное лекарство — создать женский характер, обладающий всей силой Супермена и всей привлекательностью хорошей и красивой женщины.
Чудо-женщина была этим лекарством. Она сочетала в себе женскую привлекательность со сверхчеловеческой силой уровня Супермена.
Доктор Психо, злодей, служил прямой противоположностью. Марстон черпал вдохновение из Мюнстерберга при его создании. Напоминание о патриархальной силе, которую Марстон стремился разрушить.
Родина Чудо-женщины отражала этот идеал. Остров Парадайз. Позже, в 1987 году, переименованный вThemискиру. Это было общество, доминируемое женщинами. Управляемое амазонками. Глубоко укорененное в древнегреческой мифологии.
Связь между политическим активизмом Уильяма Марстона и его созданием комиксных героев — это не просто академическая деталь. Это буквально та самая цепь, которая связывает происхождение персонажа с реальной историей. Марстон не просто наблюдал за движением за женское избирательное право; он был физически потрясен им. Поворотным моментом стало то, как он увидел суфражисток, прикованных цепями к забору во время протеста. Этот образ остался с ним.
Цепи стали символом освобождения женщин в ту эпоху. Марстон напрямую перевел этот визуальный язык в историю происхождения Чудо-женщины. В ранних комиксах вы увидите, как её постоянно сковывают цепями враги. Это было не просто удачное написание экшен-сцен. Это была аллегория.
Аллегория порабощения
Марстон рассматривал отсутствие контроля над рождаемостью как форму порабощения. Маргарет Сэнгер, близкая подруга и коллега-психолог, чётко сформулировала эту мысль. Она опубликовала сборник писем под названием «Материнство в оковах». premise был простым и жёстким: женщины, оказавшиеся в ловушке нежелательной беременности, оказались в ловушке, подобной рабству.
Этот контекст объясняет, почему темы освобождения в Чудо-женщине столь устойчивы. Она рвёт цепи. Она преодолевает своих захватчиков. Она побеждает благодаря правде и любви, а не только грубой силе. Марстон встраивал радикальный феминистский аргумент в повествование о супергероях в то время, когда такие идеи были опасны.
Сложный создатель
Это не чистая история героя. Личная жизнь Марстона противоречила его публичным идеалам в значительной степени. Он жил в полиаморных отношениях со своей женой Элизабет и их общим партнёром Оливой. Однако свидетельства указывают на то, что он подавлял карьеру Элизабет. Он присваивал себе её психологические теории, включая оценку DISC, которая до сих пор используется в корпоративных отделах кадров.
Он контролировал нарратив. Он контролировал признание. Именно это напряжение стремится исследовать предстоящий биографический фильм «Профессор Марстон и чудесные женщины». Если фильм не углубится достаточно глубоко, фанаты останутся с самими комиксами как единственным источником материала для этого сложного происхождения.
Почему Чудо-женщина важна сегодня
Персонаж дебютировал в All Star Comics #8 в декабре 1941 года. Легко забыть, как быстро она ворвалась на сцену. Всего через месяц она украсила обложку Sensation Comics #1. Она не была медленным развитием сюжета. Она стала немедленным феноменом.
Этот стремительный взлёт предполагает, что читатели голодали по чему-то другому. По герою, который не полагался на традиционную маскулинность. По герою, который ценил эмпатию как силу.
Современное возрождение
Теперь у нас есть второй выход Галь Гадот в роли Принцессы Темискиры. Надежда заключается в том, что этот фильм углубится в первоначальный замысел Марстона. Не просто в зрелище, но и в источник. В борьбу за телесную автономию. В борьбу против системного контроля.
Если фильм промахнётся мимо цели, комиксы останутся. Они являются капсулой времени радикального феминизма 1940-х годов, завернутой в спандекс. Это запутанное наследие. Марстон был пионером и патриархом. Он отстаивал права женщин, одновременно оттесняя на второй план женщин, находившихся ближе всего к нему.
Делает ли это персонаж менее ценным? Или это делает её более реальной?
Чудо-женщину сковывали цепями, ломали и перестраивали много раз. Она пережила семь десятилетий. Вопрос в том, увидят ли современные аудитории в цепях символы угнетения
